Геральдика как наука

07-авг, 02;35 Heraldry 59
Геральдика как наука


Геральдика как наука об общественном устройстве отражает иррациональность иерархической системы, противовесом которой является эгалитарный принцип. Если это не что иное, как система знаков, символизирующих власть, то стоит задаться вопросом: откуда происходит власть как таковая. История учит нас реально смотреть на вещи, а стало быть, власть — это прежде всего сила: сильные мира сего, которые сумели объединиться, захватить власть, сохранить ее за собой и создать законодательную систему, отражающую прежде всего их собственные интересы.

Вся предыстория того, как они сумели добиться легализации собственной мощи, канула в Лету (царствующие особы изобрели для себя гениальную формулировку "милостью Божьей"). Тем не менее они обеспечили себе это безусловное и неоспоримое право и пользовались им до тех пор, пока здравый смысл не возобладал, как, к примеру, случилось в 1798 году. Подобный иррациональный принцип, заложенный в основе развития общества, скорее является предметом изучения философии истории, нежели истории как таковой.

История по сути является инструментом, посредством которого можно выявить некоторые закономерности в поведении людей. Кроме того, тем же самым занимаются некоторые естественные науки, к примеру, этология, которую многие скептически называют теорией эволюции (казалось бы, о какой эволюции здесь может идти речь, если согласно принципу наследования власти и имущества побеждают нередко слабые и недостойные). Животные инстинктивно стремятся метить свою территорию и размножаться, оставляя как можно больше своих генов, так же ведут себя и люди: какой-нибудь барон, украсивший своими геральдическими знаками щит и доспехи, ворота замка и флаг, выставив, таким образом, собственную символику, а вместе с тем силу и мощь, на всеобщее обозрение, помечает свою территорию.

Вот один из множества примеров: Генрих VII, английский король, обезглавил последнего из Йорков, несчастного и безобидного подростка, томящегося в заточении в замке-крепости Тауэр. Разве это не то же самое, что делают взрослые львы, убивающие львят — детенышей своих врагов, тем самым подсознательно заботясь о выживании собственных потомков?

Принимая во внимание чисто социально-исторический аспект передачи по наследству имен и титулов, необходимо определиться с терминологией, которая
зачастую используется неверно; филологи и лингвисты предупреждают, что укоренившееся, расхожее название класса, сословия или социальной прослойки не всегда отражает суть. Нередко даже внутри одного сословия могут иметь место существенные различия. Говоря о людях "высокого" происхождения, мы, как правило, используем три зачастую неуместных и нелестных эпитета: "аристократия,", "знать" и "патрициат". Хотя наименее распространен последний из них, он-то как раз наиболее точно и передает суть.

Начнем с первого определения. В народе бытует мнение, что это синоним слова "знать": им обозначают людей дворянского сословия. Это частично верно лишь в отношении аристократии, которую нередко называют дворянской. У древних греков, к примеру, этим термином обозначалась форма правления, когда вся полнота власти над рядовыми гражданами принадлежала избранным аristoi, или оптиматам, "лучшим", согласно имущественному цензу. Парижские санкюлоты, которые неистово кричали "Смерть аристократам", вовсе не задумывались этих филологических тонкостях; однако они придавали примерно то же значение этому слову: избранные и привилегированные.

Сегодня, напротив, небрежный журналист может назвать "черной аристократией" потомков древнейших семей, некогда представлявших римский патрициат, или воспользоваться термином "интеллигенция", завезенным из России, вместо определения "интеллектуальная элита" или "интеллектуальная аристократия" — то есть лучшие люди, преуспевшие в своей области.

"Знать" — это более общее понятие: речь идет о людях "благородных", "известных своим происхождением" или прославившихся. Но получить известность можно по-разному. Речь может идти как о "славной" родословной Александра VI Борджа и его отчаянных потомков, так и о семье Борромео, пользующейся заслуженным уважением. Таким образом, мы видим, что эпитет "знатный" может применяться не только в отношении людей благородных и великодушных, но и достойных презрения; это определение можно применять даже к животным, к примеру, к лошадям (необходимо добавить, что "благородный боевой скакун" весьма заслуженно носит это название, он получил свой титул, участвуя в турнирах, состязаниях и сражениях).


о сайте