Пегас в геральдике

16-сен, 23;40 HERALDRY 15

Пегас в геральдике

Кому-то покажется непочтительным присоединять к перечисленной троице ангелов и херувимов (головы с крылышками), но геральдиеты справедливо замечают, что на совершенно законных основаниях можно изображать ангелов «облеченными в плоть, которой те не имеют», крылатыми, подобно орлам Зевса, и попирающими сатанинского дракона или самого Сатану. На самом деле в гербе они символизируют «пылкую любовь к Господу». Как видите, это царство поэзии и мистики, и его высшее проявление - Пегас.

Пегас - крылатый конь, рожденный из крови убитой Медузы; ударом своего копыта он высек источник поэзии Иппокрену. Следовательно, это символ поэзии, достоинства, мужества, фантазии и - в геральдике - славы. Символика очень важна, но еще интереснее мифологическая предыстория. Пегас был приручен Афиной, затем она подарила его Беллерофонту, и Пегас превратился в боевого коня, на котором герой сразился и убил химеру.

Химеру, главную среди чудовищ, отличает сочетание разнообразных частей тела, часто в гротескном и искаженном виде, но вполне реальных. И вот что самое интересное в том творческом безумии, о котором мы уже говорили: будучи не в состоянии изобрести ничего принципиально нового, человек сначала материализовал свои наиболее возвышенные и невинные фантазии, например Пегаса, «крылатый источник», затем свои кошмары, неестественно скрещивая животных - получились сфинксы грифоны и единороги; и, наконец, импульсы древнейшего видения мира (бестиализм), которые воплотились в сатирах и кентаврах, гарпиях и сиренах, минотаврах и феях. Двойственное обаяние всего этого бестиария не могло не повлиять на геральдический символизм, так как он уже давно и широко применялся и в классической мифологии, и в местных культурных традициях, среди прочего и в притягательном язьже «говорящего» герба.

В числе получеловеческих геральдических фигур русалке принадлежит особое место. И не столько потому что это символ «обольщающей красоты» (и смертельного искушения) и что каждая национальная традиция изображает ее по-своему, но прежде всего по той причине, что само изображение (как и многие другие антропозоомор-фные фигуры), по всей видимости, возникло как результат случайного обнаружения в природе неизвестных форм животных, имеющих сходство с человеческим телом.

Такого неопределенного сходства обычно оказывалось достаточно для того, чтобы «увидеть» то, что рисует воображение. Выше изображены две «рыбы», нарисованные Гийомом Ронделе в его труде «О морских рыбах» (De pascibus marinibus) (Лион, 1554). Этот средневековый натуралист утверждал, что почерпнул сведения об этих рыбах от двух своих корреспондентов, голландца и норвежца; но, будучи настоящим ученым-агностиком, он добросовестно цитирует всех классических авторитетов, в том числе вездесущего Плиния, и заключает, что «правда это или нет - я не берусь ни подтвердить, ни опровергнуть».

И нам не добраться уже до истины в том, что касается возникновения мифа о русалках, - мы лишь отметим, что в гомеровские времена эти соблазнительницы и пожира-тельницы моряков были наполовину птицами и что переход к рыбоподобному виду связан с северным влиянием, а изображение с двумя хвостами - визитная карточка архитектурного декора средневековой Ломбардии.

Однако ссылки на классические авторитеты - орудие обскурантизма и язва на теле науки - позволяют нам лучше проследить происхождение некоторых фантастических фигур и оценить их символический смысл. Кто хотел убедить других в существовании какой-то из них, прибегал к фразе типа «сам такой-то сказал» (ipse dixit), подобно тому как англичане, помимо основной лжи, говорят еще нечто более или менее правдоподобное, чтобы сделать эту ложь менее заметной.

К сожалению, и Аристотель и Плиний уверяли, что они видели собственными глазами симпатичных животных с восемью ногами и с дыханием, сжигающим траву (т. е. василисков), и поскольку довольно долго их авторитет было опасно оспаривать, предпочтительнее было верить им на слово вместо того, чтобы окончить свои дни в когтях куда более реальной инквизиции.

Старый петух скрещивается с жабой, откладывает яйцо в навоз, зовет змею, чтобы она его высидела, в назначенный час скорлупа трескается и оттуда появляется василиск, двух-, трех- или восьминогий, но всегда с телом, чешуйчатой кожей и хвостом пресмыкающегося, с петушиной головой и хохолком, огнедышащий и сокрушающий камни, с умерщвляющим взглядом - «взглядом василиска», как говорят сейчас, когда хотят описать чей-то отнюдь не благосклонный взор.

Ознакомившись с этим портретом, стоит задать себе вопрос: кому могло прийти в голову иметь это в гербе в качестве фигуры щита или шлемовой эмблемы? Действительно, он встречается редко, однако в геральдике символизирует «того, чья невиновность разрушила клевету», так как, согласно Плинию, его кровь нейтрализует яды. К счастью для этого создания, его достоинство вернули ему гибеллины, взяв его в качестве своего знака.


о сайте